Нолдоколор

1. Около 3/4 записей - проще говоря, самые важные - закрыты и доступны для друзей и для групп друзей.
2. Френжу нередко, но избирательно, и никогда - из вежливости.
3. Матерные, оскорбительные и неподписанные комментарии опционально удаляются. Систематически матерные и оскорбительные комментарии ведут к пожизненной атрофии возможности комментировать.
Я:
1. Холерик, мизантроп, Гюго.
2. Журналист, толкиенист, ролевик, феаноринг, фикрайтер, неканонист. К слэшу отношусь ровно.
3. Не нахожусь в состоянии кросспола. Вне игры просьба обращаться в женском роде.
4. Терпеть не могу говорить по телефону. Пишите, пожалуйста, смс.
5. Законченный текставерт. Сначала было слово.
6. Иногда я уезжаю на игры. Там телефон лежит в палатке, чтобы не быть продолбанным на полигоне. Если вы написали или звонили мне, а я категорически не реагирую, возможно, это как раз тот случай.
7. Первый дом - всегда первый, Камни - наши, Берену - принцессу, Тинголу - по шапке. Ну типа dixi)

Мы разыскивали окаменевшие ракушки и морские звездочки в граните колонн в метро, нюхали свежие целофановые пакеты, скупили пол мыловаренного магазина, нашли совершенно волшебную лавку подарков (с совершенно волшебным подарком из нее) и шатались по мокрым улицам, взявшись за руки.
))))
Спасибо.

"Вы все еще жаждете дуэли? Учтите, я предпочитаю саперные лопаты". ))

Какой ты менестрель?

Ваше имя Итак: Воин, клинок для тебя так же важен, как и твоя лютня. В твоих песнях, великие герои уничтожают ужасных монстров, а храбрые полководцы, с маленьким отрядом побеждают великие армии, а славные рыцари сражают демонов Преисподней. Ты храбр сердцем, и душой, ты всегда на поле битвы в рядах воинов. Но вместо клинка у тебя - музыка...

все гадания на aeterna.ru

Щерт, не может быть, что все. Я ужасно, чудовищно, до слез скучаю.

Ооо, посмотрите на это исполнение... Ааааа.а......ааа..

***
Я так запутался в сером тумане, что не знаю, есть у меня тело или же нет.
"Quilde, toronya. Quilde, malta". *
Некоторое время назад я стал слышать голос, говорящий мне. Слова пробивают, как заточенная ножом щепа.
"Maitimo".
Я узнаю интонацию своего имени, и она верна. Но здесь некому говорить на нашем языке. Здесь свое наречие - искаженная до неузнаваемости помесь всего со всем. Я не понимал его первое время - со мной стали обращаться, как со зверем. Вникнуть не составило бы труда. Но я не произнесу ни слова на нем, никогда.
"Хочешь помолчать, нолдо? Валяй!" - вопили они с обрыва. Потом они ушли, и больше не приходил никто. Сны мучали меня. Тело вытягивалось, и я скрежетал зубами, потом выл, потом закричал. Эхо било в грудную клетку, но в дни, когда я не мог выдавить из себя ни звука, вокруг стояло непроницаемое молчание. И мне казалось, что я забыл даже свой собственный язык.
"Maitimo. Maitimo", - повторяют мне. Я цепляюсь за это слово. Это стебель, кто бы ни сплел его.
Я чувствую теплые ладони, которые гладят меня.
Но это мысли, а не ладони.
Это ветер. Воздух стал теплым, и ветер ракрылся крылом ко мне от степи.
Я часто вижу ее со своей стены - огромное зеленое поле, шелковый плат травы и цветов. Иногда всадник - конный гонец - разрезает его, как крошечная черта, оставленная карандашом. Иногда в гладь травы вгрызается отряд. Я вижу, как они возят пленных, как схлестываются с травяным морем и как оставляют в нем свои борозды.
"Masse natye sacaea ni? Nain sinome".
Нет.
Я отбиваюсь.
"Nain sinome", - настойчиво повторяет он.
Внезапно мне становится ясно, где выход, и я направляю все оставшиеся силы не на сопротивление, а на то, чтобы отказаться. Уснуть, упасть.
"Nainva sinome, - шепчу я, прежде, чем сознание успевает угаснуть, - La".

* Quilde (кв.) - Тише
toronya (кв.) - мой брат
malta (кв.) - золото
Masse natye sacaea ni? Nain sinome (кв.) - Где ты меня ищешь? Я здесь
Nainva sinome (кв.) - Я не здесь
La (кв.) - Нет

Poll #1502093 Вера
Open to: All, detailed results viewable to: None, participants: 19

Вы христианин?

На этом расстоянии я понимаю, что по-настоящему любила тебя.

Моя звезда - Бетельгейзе

Луна в момент рождения расположена: 15°21'14" Близнецы (Ведический Зодиак), 9°0'29" Рак (Западный Зодиак). Ваша звезда: Бетельгейзе - Альфа Ориона, красный сверхгигант, 0-й звездной величины. Индийское название: Ардра (Ardra).

Более подробно: мужчины, женщины.

Ваша звезда     © Шаунака seasmile 108.OM

Взяла интервью у космонавта в космосе!! Он на МКС, их всего двое на всю земную орбиту. Пшеницу под лампой выращивают, фотографируют нас с небес...

Ну, Анарендиль, устроил ты нам праздничек ))

***
Они не могли поместиться на нашем дозоном форпосте, и Макалауре принял решение отвести их к основному лагерю. Двинулись двумя разными отрядами: мы с братьями и шестеро воинов при нас - верхом, и войско Нолофинвэ - пешее, позади. Благословенные двадцать ярдов сохранялись между нами безо всякого уговора, и пристальные взгляды впивались в наши спины все время пути.
Мы достигли лагеря на северном берегу озера к закату. Пришедшие наводнили его, были в каждом шатре, у каждого костра. По большей части они молчали или скупо переговаривались между собой; их худые оборванные фигуры двигались в свете факелов и горбились над плошками с дымящимся супом, грели у огня руки, походившие на шершавые птичьи лапы, и без единого движения, тестно прижавшись друг к другу, сидели очень близко к кострам. Они старались не встречаться с нами взглядами, хотя тщательно сняли с себя и отдали, по нашей просьбе, все свое оружие.
К полуночи нам вместе с Нолофинвэ, Финдекано и Финдарато удалось распределить всех по палаткам и шатрам. Все это время друг с другом мы переговаривались только по делу, но в какой-то момент я увидел, что Макалаурэ подошел к Нолофинвэ и что-то тихо ему сказал. Тот кивнул. "Идите в наш шатер", - услышал я мысленно голос брата. Тьелко, Морьо, Питьо и Тельво тоже последовали за ним.
Мне было тяжело смотреть на Нолофинвэ. Он не казался неузнаваемым, но на лице его, скупо освещенным жаровней, были сплошные впадины и выступающие кости. Кожу на лбу, у глаз и в углах рта прочертили резкие складки, словно она продолжала выражать какие-то чувства отдельно от напряжения лицевых мышц. Брат моего отца сидел, слегка сгорбившись, и худыми пальцами крутил на своей руке свадебный перстень. Когда мы все расселись вокруг жаровни, он поднял глаза и, глядя на Макалауре, спросил:
"Как погиб мой брат?"
"На нас напали вскоре после высадки, - Макалауре, сидевший напротив него, был похож на статую, - Феанаро дрался с огненными тварями. Мы отбросили атаку, но не смогли его спасти".
Нолофинвэ на секунду плотно закрыл глаза, так, что веки сделались плоскими, а ресницы вжались в кожу.
"Макалауре, мне очень жаль", - сказал он.
Макалауре кивнул. Его руки были похожи на белый снег, лежавший на плаще.
"После смерти отца Моринготто предложил нам переговоры, - продолжил он, - Нельяфинвэ отправился на них с отрядом из ста конных бойцов. Их подстерегли и перебили - всех, кроме него. Нам была послана прядь волос и кольцо. Условие его жизни - отстуствие наших атак".
Нолофинвэ впился взглядом в зрачки моего брата, и я прочел ужас на его лице.
"Значит, то, что мы были у ворот Анбанда четыре восхода назад..."
"Вы не могли знать", - отозвался Макалауре.
"Вы думаете, что ваш старший брат мертв?"
"Наш старший брат жив! - выдохнул Тьелко, - Мы бы почувствовали!"
"Тьелкормо прав", - кивнул Макалауре. Даже у меня уже не укладывалось в голове, как он может оставаться таким спокойным.
"Чем заканчивались попытки вызволить его?" - Нолофинвэ больше не крутил перстень, он сидел прямо, но был похож на колонну, которая подпирает слишком тяжелый свод и вот-вот подломится.
"До сих пор никому не удавалось подойти к цитадели, ни в одиночку, ни с малым отрядом. Все либо возвращаются безумными, либо гибнут".
Нолофинвэ опустил глаза, потом снова посмотрел на моего старшего брата.
"Мы дадим вам помощь, - очень ровно сказал он, - Когда восстановим силы".
Тьелко от неожиданности даже подался назад. Макалауре только кивнул, хотя сквозь спокойное выражение на его лице на секунду проступило изумление.
"Вам должно хватить место в этом лагере, - ответил он, - Если мы переместимся на южный берег".

Задал мне Анарендиль задание: "Турукано, Куруфинвэ, валинорский праздник". Получился.. В общем, сами читайте.

"Что ты знаешь о ненависти?"
Турукано задает этот вопрос раздумчиво, как будто сам себе, но я знаю, что это не риторика.
"А что о ней знать? Ненавидел Мелькор".
"Нет, кроме этого".
Я хмурюсь. Это похоже на проверку, а младший брат Астальдо, высокий, словно валимарская башня, нависает надо мною со своим гранатовым кубком и вопрошающе глядит сверху вниз. Я испытываю неприятный толчок в груди - так могут глядеть мой отец и старшие братья, но никак не кузены из семьи Индис.
"Зачем тебе это?"
Он выпрямляется и окидывает меня осторожным взглядом, в котором явно видны оценка и раздумчивость: говорить или нет. Я злюсь: если вопрос недостаточно важный, чтобы обсуждать его с подростком, пошел бы к Нельо... Однако не успеваю я сказать это вслух, как Турукано вновь наклоняется ко мне.
"Куруфинвэ, что-то назревает между твоим отцом и моим".
Он говорит это, серьезно сдвинув брови, и мне делается смешно. Он только что заметил?
"Турукано... - я всеми силами стараюсь сдержать ухмылку, чтобы не быть, как Морьо, который ни с кем не умеет договориться, и потому не ходит ни к дружинникам Оромэ, ни к мастерам Ауле, ни к Артанис с ее верфями, - Прости, но боюсь, что причина ссоры родилась вместе с твоим отцом..."

Войско появилось в поле видимости на рассвете - они просто вышли из леса, который отделял нас от владений фалатримских синдар. Все, как один, они были истощены, грязны и оборваны: даже знамена на штандартах и знаки семей на одежде местами истрепались в лохмотья и были покрыты копотью.
Они наводнили озерную долину, шли молча, но никак не заканчивались, продолжая по одному и группами выходить из леса. Мы все заняли позиции у стен. Сперва мы думали, что это морок. Потом, что это мертвые феар. Потом мы увидели Нолофинвэ.
"Кто дал им корабли?!" - прошептал Тьелко.
"Кораблей не было..." - отозвался Макалауре, и следующую фразу мы все произнесли мысленно.
Они прошли на севере по льду.
Молча, я оглядывал их лица сквозь свою бойницу. Арэльдэ. Артанис. Финдекано. Его высокий младший брат.
Я плотнее взялся за рукоять меча и впился в него взглядом.
Турукано видел каждого из нас за этой стеной. И каждого из нас он хотел убить.
"Мы будем драться?" - неуверенно спросил Питьо. Он был испуган, и в нем не было злости. Как и во мне.
"Мы посмотрим".
Над крепостью и над пустошью перед ней висело гробовое молчание. Я слышал шорох ног в сухой, промерзшей за ночь траве и движение воздуха в низких тучах, которые текли к озеру из-за леса. Турукано вел за руку свою дочь, закутанную по самый подбородок в огромную мужскую куртку. При нем был меч на провисшей перевязи, который с шуршанием волочился острием по траве, и заплечная сумка, почти пустая. Я попытался найти в толпе Эленвэ, его жену, но ее нигде не было.
Наконец, движение прекратилось, и войско остановилось перед нашим частоколом, ярдах в двадцати. Нолофинвэ вышел вперед и крикнул всего одно слово:
"Феанаро!"
Я зажмурился. Я почувствовал, как Макалауре отошел от стены и взобрался по приставной лестнице на ее гребень. Ветер подхватил его плащ и волосы, когда он остановился на предпоследней ступени.
"Феанаро мертв, Нолофинвэ".
Сквозь бойницу я увидел, как у брата моего отца дернулось лицо, и как непроизвольно шагнули назад некоторые в войске.
"Макалауре, тогда позови Майтимо", - проговорил брат моего отца гораздо тише.
"Майтимо в плену".
По войску прошел шорох. Турукано остался неподвижен, как будто его не волновали все эти новости. Лицо Артанис выражало ужас, гнев и сострадание, Финдекано в одну секунду сделался бледен, как смерть.
Нолофинвэ шагнул вперед и выпростал правую руку из-под плаща. Она была пуста, и я понял, что все это время он сжимал эфес меча на своем левом боку. На его лице не было злости. Смертельная усталость, горечь, страх и изумление выражались на нем.
"Макалауре, - сказал Нолофинвэ очень тихо, - Открой ворота".

Будь проклят тот день, когда я повстречала тебя.

Продолжая иництативу Романа и Сехмет, хочу представить вам:
великий охотник Кукул, рожденный на реке Дудуин, - плод наших с сестрой недельной давности смеховых истерик над словарем.
Между прочим, все не по-детски: Кукул есть Красно-золотой лук, Дудуин - Темная река. Надо сказать, Черная речка из "Хоббита" в квенийском варианте звучала бы как Дурдуин, или, боле того - Дурдудуин - Черная ночная речка.

Трава от Суми: в каждом месяце года отрезаешь у первой записи перую фразу.
У меня просто какая-то ахтунг-картина, особенно иллюстративны февраль, апрель, май и декабрь XD

01: Я люблю вас, мои прекрасные люди.

02: Я чо, опять самый первый вскочил??)

03: Ощущение такое, что не была в своей жизни пару недель.

04: За все приходится расплачиваться. В субботу продолбала репетицию фламенко потому, что сидела под боком у Гвай и рисовала уже виденных вами арфингов, нолфингов и феанорингов.

05: На моей территории не воюют по поводу "ИН".

06: Я слышу шум и шипение воды. Это не от прибоя, а от... корабля?
Я поднимаю голову.

07: У вас были имена, который к вам не пристали?

08: Знаете песню "Граф со шрамом"?
Руш тут сказала, что ей долгое время упорно слышалось:
"Ах, садо-мазо, меткий арбалет"...

09: Дорогие все, я в Крыму, в городе Форосе.

10: Внезапно Зилант ) Уехала в Казань, вернусь в четверг с утра )

11: Они не дают спать.
Прислонившись спиной к камню и положив вытянутые руки на колени, я сижу на полу камеры и тупо смотрю в стену. Трещинка, трещинка, линия раствора между камней.
Сейчас меня не трогают. Но стоит на минутну прикрыть глаза - по запястьям, плечам или голове бьет длинный хлыст или летит в корпус комок горящей тряпки. И ты вскакиваешь, гася на себе пламя, или рывком заслоняешь глаза.

12: "О сколько нас таких, которых "кроме нас никто".:)
Мы любим Первый дом, потому что они великолепны. Потому что они настоящие. Живые, срадающие и приосящие страдания. Мы любим их, потому что верим в них".

Я люблю вас за вашу ненависть и вашу войну.

"У Львов есть два мнения: неправильное и моё" (с) Арина Шарапова
Или я таки не Дева?

Вот и настал этот день. Поле черное. Стены черные. Небо бросает серые блики на наши доспехи, ветер рвется сквозь щель перевала, и оборачиваясь в нему, я вижу войска людей, которые все еще выплескиваются на плоскость Ард-Гален. Я вижу, как Атаринке гарцует на своем черном лоснящемся коне, как его волосы плещутся по воздуху, как вдоль его рта ложатся глубокие щели морщин, когда он во все горло, до хрипа, выкрикивает армии последние команды.
Я вижу линию авангарда до горизонта - ровный ряд обнаженных мечей, ярких бликов на кирасах, алых, синих, серебряных, белых и золотых щитов, гребней на шлемах, копейных жал, сосредоточенных лиц, сжатых рук. И когда я смотрю на это, внутри меня все натягивается в струну, когда я смотрю на это, я начинаю дышать через рот, я сжимаю поводья и гарду меча, а в груди делается горячо и тестно, как от любви.
Вперед.
Сейчас с востока появится Нельо, и мы выдвинем авангард.
Вперед!!
Я готов мчаться туда один, но я жду. Я закрываю глаза. Я ждал этого дня всю жизнь, скорее, брат. Скорее.

Я умир весь. Генератор хокку сгенерировал мне вот что:

"любовь к первому дому
поцеловать друг друга.
я переплавлю?"

Он пьет заваренную зеленую мяту и греет миниатюрную высокую чашку без ручек в ладони, охватывая ее всю своей широкой кистью.
Химринг высок и пасмурен, в Химринге осень. Стены крепости возносятся над коричневыми равнинами и охровыми склонами холма, над серебряной спинкой реки и черными ветками кустов, и серые взволнованные облака касаются высокого флагштока на ее верхушке.
Внутри тепло. Коридоры освещены скупо, но натоплены, прохладный воздух из окон ходит по ним, прогреваясь.
Пар курится над носиком небольшого чугунного чайника, Майтимо сидит на низком стуле перед невысоким столом, и из-за этого положения колени его, прикрытые тонким красным плащом, который он носит в холодные дни дома, кажутся острыми и угловатыми. Он смотрит в полумрак. Глаза темны, распущенные волосы спадают вдоль лица и веером лежат на спине. Здесь, в комнате, они кажутся темно-красными.
Он совсем один. Серое небо глядит в окна на высоте, но если подойти в этим окнам поближе, будет видно полотно пустоши и белые горные пики за нею. Сюда уже полтора года не приезжал никто извне: в Барад-Эйтэль рожден наследник, в Аглоне, на Вратах и в Дор Карантир, как и здесь, сплошная военная подготовка - только намеков на подвижки в сторону союзов по-прежнему нет.
Иногда ему кажется, они никогда не выступят.
Майтимо вздыхает и ставит чашку на стол. Он закрывает глаза и видит зеленое поле, заполненное войсками до всех трех его внешних краев. Огромное море армии, перед которым гарцуют на гнедых и на серых конях, отдавая последние приказания, его кузены и братья. Их лица искажены громкой речью, их волосы, еще не забранные под шлемы, змеятся по ветру, их мечи, их войска трепещут в ожидании боя, как гончие перед броском.
"Когда. Ну когда же..." - шепчет Майтимо и снова спускается к воротам - узнать, не пропустил ли он гонца, проехвашего через степь. Или следопыта, вернувшегося с востока. Или посланца, побывавшего у одного из человеческих племен.